Язык в действии: часть 5. Слова, которые не информируют

Разве слова в фатическом общении [«тип речи, при котором налаживается связь в коллективе за счёт простого обмена словами]7 употребляются для того чтобы передавать значение? Определённо, нет! Они выполняют социальную функцию, и в этом их основная цель. Они не возникают в результате долгих раздумий, и не всегда провоцирует раздумья в тех, кому они были сказаны.

Бронислав Малиновский

 

ЗВУКИ КАК ВЫРАЖЕНИЕ

БОЛЬШЕ всего интерпретацию усложняет то, что слова не всегда употребляются информативно. На самом деле у нас есть все причины полагать, что способность применять звуки как символы развилась лишь недавно в ходе эволюции. Задолго до того, как мы пришли к языку, каким мы его знаем, скорее всего, мы издавали различные звуки, как низшие животные, выражающие такие внутренние состояния, как голод, страх, триумф и половое влечение. Мы наблюдаем такие звуки и условия, на которые они указывают, у наших домашних животных. Со временем эти звуки, по-видимому, становились более и более разнообразными, по мере расширения сознания.

Бормотание и бессвязная речь стали символическим языком. Но, несмотря на то, что мы развили символический язык, у нас сохранились привычки издавать звуки, которые выражают, нежели сообщают о наших внутренних состояниях. Мы используем язык до-символическими способами, эквивалентно воплям, вою, мурлыканию и бормотанию. Эти случаи до-символического использования языка сосуществуют с нашими символическими системами, они всё ещё происходят в наших повседневных разговорах.

До-символический характер наших разговоров наиболее ярко демонстрируется возгласами, выражающими какие-либо сильные чувства. Например, если мы по невнимательности встали на проезжую часть, когда к нам едет машина, не так важно, крикнет ли человек: «Берегись!», “Kowotsuke!”, «Эй!» или “Prendsgarde!”, или же просто издаст крик, потому что любой громкий возглас нас насторожит. Необходимые чувства передаёт страх, выраженный громкостью и тоном крика, а не слова. Похожим образом, приказы, отданные чётко и резко, обычно дают более скорые результаты, чем те же приказы, отданные невыразительно. Свойства самого голоса могут выражать чувства, которые практически независимы от используемых символов. Мы можем сказать, «Надеюсь увидеть вас снова» так, чтобы ясно дать понять, что мы никогда больше не хотим видеть человека. Или, например, если молодая женщина с нами на прогулке говорит: «Луна – такая яркая сегодня», мы можем понять по тону голоса, делает ли она метеорологическое наблюдение или хочет намекнуть, чтобы её поцеловали.

 

РЫЧАЩИЕ И МУРЛЫКАЮЩИЕ СЛОВА

Издавание звуков органами речи происходит с помощью мышц. Многие из наших мышечных активностей – непроизвольны. Наши реакции на сильные стимулы (например, на то, что заставляет нас сильно злиться) – это комплекс мышечных и психологических активностей: сокращение мышц, когда мы бьём кулаком по столу, повышение кровяного давления, вырывание волос и так далее, и помимо этого – издавание звуков, таких как рычание. Однако человек, в силу того, что считает выражение гнева звуками подобными животным, ниже своего достоинства, обычно заменяет рычание словами, такими как «Ах ты чёртов предатель!» или «Ах ты сволочь!» Схожим образом, мурлыкания и виляния хвостом человек заменяет словами: «Она самая прекрасная во всём мире!» или «Какая же она милашка!»

Такие высказывания – это сложные человеческие эквиваленты рычанию и мурлыканию, и они не символичны в том же смысле, как высказывание: «Чикаго находится в штате Иллинойс». То есть, высказывание «Она самая прекрасная во всём мире!» - это не утверждение о девушке, а выражение чувств говорящего – такое же, как виляние хвостом или мурлыкание у животных. В том же смысле, обычные ораторские или журналистские порицания «Красных», «Уолл-Стрит», «корпоративных интересов» или «пятой колонны» - это усложнённые рыки, визги и прочее, которые на поверхности часто кажутся логически и грамматически правильно выраженными мыслями. Эти группы «рычащих» и «мурлыкающих» слов – как нам удобно будет их называть – не сообщения, описывающие условия в экстенсиональном мире, а симптомы приятного или неприятного беспокойства говорящего.

Более того, то, что мы назвали «суждениями» в Главе 3 – слова, выражающие наши предпочтения и неприязни – это сильно усложненные рычание и мурлыкание. Их основная функция в том, чтобы показать одобрение или неодобрение говорящего, и одновременно с этим, они часто указывают причины этих чувств. Кто-то может счесть, что называть суждения рычанием и мурлыканием – неуважительно по отношению к человеческой расе, однако цель такой терминологии не в том, чтобы выразить неуважение. Её цель в том, чтобы подчеркнуть тот факт, что у суждений, так же, как и у рычания и мурлыкания, отсутствует как таковое экстенсиональное содержимое. Об этом особенно стоит помнить, наблюдая или участвуя в дискуссии.

Например, предположим, что Смит сказал: «Сенатор Бут – жулик», а Джонс сказал: «Сенатор Бут – отличный политик». Обсуждаемый вопрос в таких обстоятельствах, скорее всего, будет: «Сенатор Бут – жулик или отличный политик?» Спор будет проходить достаточно предсказуемо. Смит будет приводить факты, чтобы «доказать», что сенатор – «жулик»; Джонс будет «доказывать» другими фактами обратное. Они начнут повышать голос, жестикулировать, грозить друг другу кулаком. В итоге, их друзьям придётся их разнимать. Такие исходы – неизбежны, когда обсуждаются без-чувственные вопросы – вопросы без экстенсионального содержимого.

Поэтому стоит избегать споров о до-символических высказываниях. В некоторых случаях такие рычания и мурлыкания занимают не просто несколько слов, а несколько абзацев, статьи или речи, а порой – даже целые книги. Обсуждаемый вопрос никогда не стоит формулировать как: «Гитлер и вправду – зверь, как говорит выступающий?», а лучше, как: «Почему выступающий чувствует то, что чувствует?» Стоит нам узнать причину, по которой было сделано суждение, мы можем присоединиться к выступающему или вынести собственное суждение.

Всё вышесказанное, конечно же, не подразумевает, что мы должны прекратить рычать или мурлыкать.

Во-первых, мы бы не смогли это прекратить, даже если бы захотели, а во-вторых, есть много случаев, в которых агрессивные рыки и ласковые мурлыкания необходимы. Тонкие разборчивые суждения, исходящие от проницательных и здравомыслящих людей, иногда стоит слушать, так как они развивают нашу моральную восприимчивость. Но нам стоит быть внимательными, чтобы не спутать их с сообщениями.

ЗВУКИ РАДИ ЗВУКОВ

Существуют и другие до-символические способы использования языка. Иногда мы говорим, просто чтобы слышать, как мы говорим; то есть, по той же причине, по которой мы играем в гольф или танцуем. Когда мы делаем что-то подобное, нам приятно чувствовать себя живыми. Дети лепечут, взрослые поют в ванной; при этом и те, и другие получают удовольствие от звука собственных голосов. Иногда большие группы людей издают звуки вместе, когда поют, скандируют, и т.д. по таким же до-символическим причинам. В этих случаях, значимость слов – практически не имеет значения. Иногда, например, мы можем хором петь печальные слова о ностальгии по детскому дому в Верджинии притом, что мы никогда там не были и ехать туда не собираемся.

Тому, что мы называем «светскими беседами» тоже свойственна до-символичность. Например, когда мы – на чаепитии или на вечере, всем приходится о чём-то разговаривать: о погоде, о том, как сыграли Чикаго Уайт Сокс, о последней книге Томаса Мана, о последнем фильме Мирны Лой, и т.д. Для таких разговоров – если только вы не общаетесь с близкими друзьями – типично не придавать значения замечаниям по теме и не вдаваться в их информативность. Тем не менее, если не говорить ничего, то это могут счесть «грубым». Если говорить о приветствиях и прощаниях: «Доброе утро», «Чудесный день», «Как ваша семья?», «Рад встрече», «Надо будет встретиться, когда вы снова сюда приедете», и т.д., если такие выражения не произносить, это считается ошибкой общения, даже когда мы не имеем ввиду то, что говорим. Существует множество повседневных ситуаций, в которых мы разговариваем просто потому, что не разговаривать было бы невежливо. В каждой социальной группе есть присущая ей форма такого общения – «искусство беседы», «светская беседа» или любимый американцами «обмен шутками». Исходя из рассмотрения этих практик, можно заключить, что общий принцип предполагает, что предотвращение самого молчания является важной функцией речи, и что в обществе для нас в крайней степени сложно разговаривать, только когда нам «есть, что сказать».

Эти до-символические разговоры ради разговоров, как и возгласы животных, являются формой времяпровождения. Мы разговариваем друг с другом ни о чём, и таким способом заводим дружбу. Цель таких разговоров – не обмен информацией, как может показаться из-за символов («Доджерс снова лидируют»), а создание общности. У человека есть много способов создания общности: разделение хлеба между собой, игры, сотрудничество, и т.д. Взаимный разговор – это наиболее легко организуемое коллективное времяпровождение. Поэтому общность разговора – это наиболее важный аспект социального общения; тема разговора – вторична.

 

ДО-СИМВОЛИЧЕСКИЙ ЯЗЫК В РИТУАЛЕ

Проповеди, закрытые собрания политических партий, съезды, митинги и другие церемониальные собрания людей демонстрируют то, что все группы – религиозные, политические, патриотические, научные и профессиональные – любят периодически собираться вместе с целью разделить некоторые традиционные времяпровождения. Они одеваются в особую одежду (риза в религиозных организациях, регалии в ложах, униформа в патриотических сообществах, и т.д.), принимают вместе пищу (банкеты), демонстрируют, флаги, ленты, гербы и другие символы их группы, и маршируют в процессиях. В эти ритуальные мероприятия почти всегда включаются речи, написанные традиционно или соответственно событию. Цель этих речей не в том, чтобы поделиться со слушателями новой информацией, и не в том, чтобы создать новые ощущения, а в чём-то совсем другом.

В чём конкретно, мы проанализируем в Главе 7 о «Директивном Языке». Пока что, мы можем проанализировать один аспект языка в ритуальных речах. Давайте взглянем на то, что происходит на студенческих митингах, которые проходят перед футбольными матчами. Члены «нашей команды» «представляются» аудитории, которая их уже знает. Затем игроков вызывают, чтобы они сделали невнятные и часто грамматически неправильные высказывания, которые принимают аплодисментами. Ведущие митинга дают невероятные обещания о том, как на следующий день команда противника будет разгромлена. Толпа скандирует приветствия, обычно состоящие из животных звуков в крайне примитивных ритмах. Никто не покидает митинг с бо́льшим объёмом новой информации или полезных навыков, в сравнении с тем, с которым они пришли.

В некоторой степени, религиозные церемонии, на первый взгляд, тоже – весьма странные. Священник или проповедник произносит фиксированные речи, часто непонятные для прихожан (на иврите в синагоге, на латинском в римско-католической церкви, на санскрите в китайских и японских храмах), и в итоге, по большому счёту, никакой информации прихожанам не передаётся.

Если мы подойдём к этим лингвистическим событиям как лингвисты и попытаемся понять, что происходит, и если мы рассмотрим собственные реакции в качестве участников такой ситуации, мы заметим, что независимо от того, что могут обозначать высказывания в ритуале, мы почти не задумываемся о значении в процессе ритуала. Например, многим из нас приходилось повторять молитву или петь патриотическую песню, совсем не задумываясь о словах. В детстве нас учат повторять такие высказывания до того, как мы учимся понимать их, и многие из нас продолжают повторять их до конца жизни, не интересуясь значениями. Некоторые люди могут посмотреть на это с поверхностной точки зрения и заключить, что «такое поведение демонстрирует человеческую глупость». Мы не можем считать такие высказывания «бессмысленными», потому что они без сомнения оказывают на нас влияние. Мы можем выйти из церкви, и не помнить, о чём была проповедь, но при этом чувствовать, что служение «сказалось на нас благоприятно».

Таким образом, ритуальные высказывания, составленные из слов, имеющих символическую значимость в другое время, из слов из иностранных или мёртвых языков, или из слогов без значения, можно считать в большей степени до-символическим использованием языка, то есть, традиционным набором звуков, которые не передают информацию, но ассоциируются с чувствами (в данном случае, с групповыми). Такие высказывания редко имеют смысл для тех, кто не состоит в группе. Абракадабра на собрании ложи кажется бредом для тех, кто не является членом ложи. Когда язык становится ритуалом, его эффект в значительной степени становиться независимым от того, что когда-то означали его слова.

 

ПОЧЕМУ ВАЖНО ПОНИМАТЬ ДО-СИМВОЛИЧЕСКОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ЯЗЫКА

До-символическое использование языка имеет характерную особенность: его функцию можно выполнить, если необходимо, без грамматически или синтаксически сочленённых символических слов. Его функцию можно выполнить даже без распознаваемой речи. Чувство общности создаётся среди животных коллективным лаем или воем, и среди людей – скандированием, групповым пением и похожими действиями. Показатели дружелюбия, такие как: «Доброе утро» или «Хорошего дня» можно создать улыбкой, жестами или, среди животных – обнюхиванием, и т.д. Хмурость, смех, улыбка, прыжки и пр. может удовлетворить множество нужд выражения без применения вербальных символов. Однако применение вербальных символов – более привычно для человека, и поэтому вместо выражения наших чувств физической расправой с оппонентом, мы можем разнести его проклятиями; вместо того чтобы топить печали в алкоголе, мы можем, например, писать стихи.

Крайне важно понимать до-символические элементы, которые входят в наш повседневный язык. Мы не можем свести нашу речь к предоставлению и запросам фактической информации; мы не можем ограничить себя сугубо буквально правдивыми утверждениями, иначе мы бы едва смогли сказать даже «Рад вас видеть», когда это будет необходимо. Интеллектуально педантичные люди часто советуют нам «говорить, что мы думаем», «думать, что мы говорим» и «говорить только, когда нам есть, о чём поговорить». Этим рекомендациям, конечно же, невозможно следовать.

Как правило, необразованные люди знают о до-символическом использовании языка (и часто понимают его интуитивно), как и «образованные» люди, которые относятся с ярым презрением к глупости других, и часто имеют очень высокое мнения о своей проницательности. Такие «просветлённые» люди слушают болтовню на чаепитиях и собраниях, и заключают, что все гости – болваны, кроме них самих, естественно. Они могут узнать о том, что люди часто выходят из церкви, не помня, о чём была проповедь, и заключить, что прихожане – либо болваны, либо лицемеры. Они могут услышать политическую речь партии оппозиции, подумать: «как только люди верят в этот бред?» и заключить из этого, что в целом люди такие неразумные, что заставить демократию работать не получится никогда. (Они, скорее всего, не обратят внимание на то, что такие же выводы можно сделать, послушав речи, которым аплодируют они). Практически все такие удручающие выводы о глупости и лицемерии наших друзей и соседей – несправедливы при таких свидетельствах, потому что к ним обычно приходят, учитывая стандарты только символического языка к лингвистическим событиям, которые частично или полностью до-символичны по характеру.

Следующий пример может внести прояснения. Представим, что мы на обочине дороги пытаемся поменять спущенное колесо. К нам подходит не особо одарённо выглядящий молодой человек и спрашивает: «Что, колесо спустило?» Если мы интерпретируем его слова буквально, то нам это покажется крайне глупым вопросом, и мы можем ответить: «Ты что, баран тупой, не видишь, что пробил?» Если же мы не обратим внимание на слова и, понимая, что он проявляет дружелюбный интерес, тоже ответим ему дружелюбием, то возможно, он захочет помочь нам поменять колесо. Похожим образом, многие жизненные ситуации требуют, чтобы мы не обращали внимание на слова, так как значение часто может оказаться куда более разумным и понятным, чем поверхностный смысл самих слов. Вероятно, что немалая доля нашего пессимизма по отношению к миру, человечеству и демократии может быть частично вызвана тем, что мы неосознанно применяем стандарты символического языка к до-символическим высказываниям.

 

ПРИМЕНЕНИЯ

Попробуйте прожить день без до-символического использования языка, позволяя себе только (1) конкретные утверждения фактов, которые информируют слушателя и (2) конкретные запросы информации или действий. Это упражнение рекомендуется только тем, чья преданность науке и экспериментальному методу – больше, чем желание сохранить друзей.